37-летняя женщина хотела оспорить волю своего отца, завещавшего жилье любимой, с которой мужчина был неразлучен до дня смерти.
О том, что еще за год до своей кончины 63-летний родитель сделал наследницей не ее, а 52-летрию сожительницу, вологжанка узнала, обратившись к нотариусу с заявлением о принятии наследства.
Истица была уверена, что в день составления документа отец был пьян и не мог понимать значения своих действий, чему способствовал и прием медпрепаратов. И факт приема лекарств в суде подтвердился, но они не влияли на психику. И доводы дочери о злоупотреблении спиртным на момент составления завещания подтверждения не нашли.
Более того, суд отметил, что желание передать имущество именно сожительнице являлось взвешенным и последовательным, поскольку еще четыре года назад вологжанин завещал ей деньги со своего счета.
При жизни мужчина не обделил и дочь: подарил ей квартиру. До самой смерти они поддерживали хорошие отношения.
Для разрешения вопроса о психическом состоянии умершего суд назначил посмертную судебную психиатрическую экспертизу. Врачи подтвердили, что вологжанин психическим расстройством не страдал, мог понимать значение своих действий и руководить ими.
Тогда истица потребовала почерковедческую экспертизу, и та показала, что рукописная запись и подпись от имени умершего в завещании выполнены им самим. Признаков влияния «сбивающих» факторов (необычных условий и состояний, алкогольного опьянения и т.п.) не было.
Об этом заявляла и нотариус: во время беседы вологжанин был трезв, запахи алкоголя и перегара отсутствовали. Решение об оформлении завещания мужчина мотивировал: он указал на желание позаботиться о близком человеке, а также в момент оформления завещания в кабинете он был один.
Вологодский городской суд пришел к выводу, что вологжанин понимал значение своих действий, руководил ими и мог распоряжаться квартирой по своему усмотрению. В удовлетворении исковых требований его дочери было отказано.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
